Фрунзик Мкртчян о театре


Артисты театра им. СундукянаБыл театр Сундукяна, был этот храм. Это было поразительно, попасть туда, в театр, созданный Аджемяном, моим учителем, величайшим режиссером армянского театра. Здесь я встретил великолепную плеяду. Их облик, красота — столичные. Аджемян один был занят сегодняшним днем армянского театра, один занимался этим великим и благородным делом.
Это было моей коронацией на большой сцене, и короновал меня сам Вардан Аджемян. И пошли роли одна за другой. Для меня самый сложный, самый трудный, тот последний, тот идеальный, самый сложный из всех моих образов, который я вижу и все еще стремлюсь воплотить. Тот образ. Ия работаю и думаю, думаю и работаю, и с уверенностью заявляю, что никто меня не позовет, если я хоть один день перестану думать. Я вырос в этом коллективе и сохранил свою индивидуальность, национальную индивидуальность, верность своему родному городу, своим корням.
frunzik theater 3В искусстве актер останется непонятым, если он не знает своего происхождения. Не зная себя, ты — прокат, у тебя все заимствовано у других. Я как-то раз попробовал перенять жест, повторить другого актера, мне стало стыдно, лучше сквозь землю провалиться, это было не искусство, а не знаю что.
В профессиональном театре я понял, что имею дело с профессией, для которой не хватит одной жизни, чтобы довести до совершенства то, что по Сути  твое и чем ты так дорожишь.
Одну роль в театре я не поменяю на тысячу ролей в кино.
Театр — это молельня, обряд, ежедневный героизм, святилище, крылья, полет. Театр — настоящий храм для жрецов, где совершается обряд, действо соприкасаешься с Богом, с талантом, с музой...
Процесс твоей подготовки к роли, может служить учебным пособием для актеров всех времен, это целая история, которую деятели театра и кино должны использовать как ключ. Чтобы уяснить как уважающий себя актер спорит сам с собой(твои слова), как терзает себя мыслью, какую роль выбрать, чтобы украсить себя и самому украсить эту роль. Осмелимся, провести параллели между тем, как ты готовишься к роли и размышлениями Великого Папазяна: "... Во мне начинают сплетаться две мои сущности. Я беру поводья в свои руки, хлестаю по бокам, слегка встряхиваю головой и начинаю противостоять тому тысячеглавому чудищу, — да простит меня мой читатель,— имя которому — зритель".
Если кто-то посчитал это сравнение преувеличением, просим ознакомиться с нижеприведенным (так скажем) мгеровским стилем подготовки роли.
Пока я не сроднюсь с текстом пока он не станет частью моей речи, я не буду спешить украшать им образ, который я должен представить. Я никогда не заучиваю текст наизусть, стараюсь сделать его органичным, и ты как бы естественным образом выговариваешь его. И когда он становится частью твоей речи, ты должен прочувствовать его и поставить в рамки. Лишние слова сами выходят из речи, когда чувствуешь рамки.
Интересно, что когда я был молод, то не понимал, что со мной происходит. Но сейчас я понимаю, что есть путь, которым я руководствуюсь: это первый ключ к процессу подготовки роли. Как только мне дают пьесу, мою роль, я сначала читаю пьесу, сценарий.
Во мне идет ужасная борьба. То есть, если в пьесе есть отрицательный герой, происходит противостояние: почему этот отрицательный герой такой, может плохой тот, положительный герой? Вот такая борьба происходит внутри меня, не говоря уже о споре с автором. Почему этот герой плачет, вместо того, чтобы смеяться? Из этого процесса всегда что-то рождается. Из противостояния многое рождается, появляется контраст. Противостояние это ключ, которым, если покопаться, приоткроются новые возможности, воображение начинает работать, замечаешь происходящее вокруг, и это тоже помогает. Потом я перехожу к спору с самим собой: могу или не могу, начинаю делать то, то, то, ужасная, яростная борьба. Затем начинается спор с режиссером:
— "Сыграй этот отрывок так,
— Нет! Heт! Heт!".
Но потом признают, что эта роль была написана не для меня, что меня потом нашли, и соглашаются с моими высказываниями. Такой вот Георгий Данелия, такой и Генрих Малян. Поспорив с самим собой, еще не сыграв, начинаю любить сценарий, потому что поспорил и полюбил пьесу, роль уже готова, нет ни одного эпизода, который бы я не любил, потому что уже поспорил, и образ очень близок моему сердцу. Есть актеры, которые говорят: я не люблю этот эпизод.
Не верьте, дело не в том, что плохо написано, а просто он не спорил, он не смог полюбить, а не полюбив пьесу он начала до конца, невозможно играть. С любовью нужно ждать каждого отрывка: ой, теперь мои этот отрывок, а теперь вот тот. То есть, ты полностью, любя, проявляешь себя и свои возможности. Всё по моему, как мне хочется, ребёнка одел по моему вкусу, уже могу вывести его в свет, показать его, я уже люблю его, уже помирился с ним. Я уже полюбил режиссера, потому что уже поспорил с ним, с его идеями, ну что значит поспорил, я досконально изучил свою роль, проанализировал ее, вывернул наизнанку, посмотрел все ли в порядке, все, все посмотрел, и после этого я уже полюбил режиссера, ведь вместе прошли через все. Я поспорил с самим собой и уже готов. Когда уже приступаю к творческому процессу, реализации роли, и примирился с окружением, начинается признание в любви, я своей роли объясняюсь в любви. Она зовет меня, я иду с ней, ведет меня, с любовью следую за ней, мне нравится все, что вытворяет мой образ, мне нравится смотреть на него, прислушиваться к нему. Когда актер играет, он ужасно любит себя в этот момент, любит не со стороны, а вместе любят друг друга, когда оба любят, то невероятно приятное ощущение испытываешь. Мое сердце трепещет от восторга в этот момент, а всё потому, что от образа исходит нежная теплота.

из книги О.Папикяна и Ш.Саакян
"Я вам одну вещь скажу"

Free Joomla Lightbox Gallery

Печать