Фрунзик Мкртчян о театре.

«Однажды меня спросили, что я люблю больше театра? Свою мать, улицу, на которой жил, дом и землю, на которой стоят мои дом и улица… Свой язык.
И все это называется родина. И что театр по сравнению с родиной?! Даже во время клинической смерти я думал о своей родине, бормотал что-то...»

Կինոն ի՞նչ, կինոն սիրուհիդ է, թատրոնն է կինդ, տունդ:
Ինչ ուզում ես արա, վերադառնալու ես տուն:

Фрунзик Мкртчян о театре


Артисты театра им. СундукянаБыл театр Сундукяна, был этот храм. Это было поразительно, попасть туда, в театр, созданный Аджемяном, моим учителем, величайшим режиссером армянского театра. Здесь я встретил великолепную плеяду. Их облик, красота — столичные. Аджемян один был занят сегодняшним днем армянского театра, один занимался этим великим и благородным делом.
Это было моей коронацией на большой сцене, и короновал меня сам Вардан Аджемян. И пошли роли одна за другой. Для меня самый сложный, самый трудный, тот последний, тот идеальный, самый сложный из всех моих образов, который я вижу и все еще стремлюсь воплотить. Тот образ. Ия работаю и думаю, думаю и работаю, и с уверенностью заявляю, что никто меня не позовет, если я хоть один день перестану думать. Я вырос в этом коллективе и сохранил свою индивидуальность, национальную индивидуальность, верность своему родному городу, своим корням.
frunzik theater 3В искусстве актер останется непонятым, если он не знает своего происхождения. Не зная себя, ты — прокат, у тебя все заимствовано у других. Я как-то раз попробовал перенять жест, повторить другого актера, мне стало стыдно, лучше сквозь землю провалиться, это было не искусство, а не знаю что.
В профессиональном театре я понял, что имею дело с профессией, для которой не хватит одной жизни, чтобы довести до совершенства то, что по Сути  твое и чем ты так дорожишь.
Одну роль в театре я не поменяю на тысячу ролей в кино.
Театр — это молельня, обряд, ежедневный героизм, святилище, крылья, полет. Театр — настоящий храм для жрецов, где совершается обряд, действо соприкасаешься с Богом, с талантом, с музой...
Процесс твоей подготовки к роли, может служить учебным пособием для актеров всех времен, это целая история, которую деятели театра и кино должны использовать как ключ. Чтобы уяснить как уважающий себя актер спорит сам с собой(твои слова), как терзает себя мыслью, какую роль выбрать, чтобы украсить себя и самому украсить эту роль. Осмелимся, провести параллели между тем, как ты готовишься к роли и размышлениями Великого Папазяна: "... Во мне начинают сплетаться две мои сущности. Я беру поводья в свои руки, хлестаю по бокам, слегка встряхиваю головой и начинаю противостоять тому тысячеглавому чудищу, — да простит меня мой читатель,— имя которому — зритель".
Если кто-то посчитал это сравнение преувеличением, просим ознакомиться с нижеприведенным (так скажем) мгеровским стилем подготовки роли.
Пока я не сроднюсь с текстом пока он не станет частью моей речи, я не буду спешить украшать им образ, который я должен представить. Я никогда не заучиваю текст наизусть, стараюсь сделать его органичным, и ты как бы естественным образом выговариваешь его. И когда он становится частью твоей речи, ты должен прочувствовать его и поставить в рамки. Лишние слова сами выходят из речи, когда чувствуешь рамки.
Интересно, что когда я был молод, то не понимал, что со мной происходит. Но сейчас я понимаю, что есть путь, которым я руководствуюсь: это первый ключ к процессу подготовки роли. Как только мне дают пьесу, мою роль, я сначала читаю пьесу, сценарий.
Во мне идет ужасная борьба. То есть, если в пьесе есть отрицательный герой, происходит противостояние: почему этот отрицательный герой такой, может плохой тот, положительный герой? Вот такая борьба происходит внутри меня, не говоря уже о споре с автором. Почему этот герой плачет, вместо того, чтобы смеяться? Из этого процесса всегда что-то рождается. Из противостояния многое рождается, появляется контраст. Противостояние это ключ, которым, если покопаться, приоткроются новые возможности, воображение начинает работать, замечаешь происходящее вокруг, и это тоже помогает. Потом я перехожу к спору с самим собой: могу или не могу, начинаю делать то, то, то, ужасная, яростная борьба. Затем начинается спор с режиссером:
— "Сыграй этот отрывок так,
— Нет! Heт! Heт!".
Но потом признают, что эта роль была написана не для меня, что меня потом нашли, и соглашаются с моими высказываниями. Такой вот Георгий Данелия, такой и Генрих Малян. Поспорив с самим собой, еще не сыграв, начинаю любить сценарий, потому что поспорил и полюбил пьесу, роль уже готова, нет ни одного эпизода, который бы я не любил, потому что уже поспорил, и образ очень близок моему сердцу. Есть актеры, которые говорят: я не люблю этот эпизод.
Не верьте, дело не в том, что плохо написано, а просто он не спорил, он не смог полюбить, а не полюбив пьесу он начала до конца, невозможно играть. С любовью нужно ждать каждого отрывка: ой, теперь мои этот отрывок, а теперь вот тот. То есть, ты полностью, любя, проявляешь себя и свои возможности. Всё по моему, как мне хочется, ребёнка одел по моему вкусу, уже могу вывести его в свет, показать его, я уже люблю его, уже помирился с ним. Я уже полюбил режиссера, потому что уже поспорил с ним, с его идеями, ну что значит поспорил, я досконально изучил свою роль, проанализировал ее, вывернул наизнанку, посмотрел все ли в порядке, все, все посмотрел, и после этого я уже полюбил режиссера, ведь вместе прошли через все. Я поспорил с самим собой и уже готов. Когда уже приступаю к творческому процессу, реализации роли, и примирился с окружением, начинается признание в любви, я своей роли объясняюсь в любви. Она зовет меня, я иду с ней, ведет меня, с любовью следую за ней, мне нравится все, что вытворяет мой образ, мне нравится смотреть на него, прислушиваться к нему. Когда актер играет, он ужасно любит себя в этот момент, любит не со стороны, а вместе любят друг друга, когда оба любят, то невероятно приятное ощущение испытываешь. Мое сердце трепещет от восторга в этот момент, а всё потому, что от образа исходит нежная теплота.

из книги О.Папикяна и Ш.Саакян
"Я вам одну вещь скажу"

Free Joomla Lightbox Gallery

Печать

Из воспоминаний Фрунзика Мкртчяна

Фрунзик (Мгер) МкртчянВ Ленинакане я играл Киракоса в спектакле "Восточный дантист". За мной закрепилось имя Киракос, все время кричали: "Киракос ! Киракос !" Потом постепенно привыкли, больше не говорили лишних слов, но все же иногда называли Киракосом. Это было очень давно.
"Какую бы роль я не играл, эти роли оборачивались бедой для меня. Вот, например, сыграл в "01-99" Гарсевана, так мне после вслед кричали: Гарсеван !, Гарсеван !"
Какую новую роль я не играл бы, все равно оставался Гарсеваном. Потом, скажем, сыграл Дмбуза в "Парнях музкоманды", и началось: "Дмбуз ! Дмбуз !". Teпepь нужно было освободиться от Дмбуза. Хочу сказать, что эти трудности были всегда.

Пять минут молчания

Его любили не только в Москве и городах Советского Союза. У меня хранится статья из газеты «Нью-Йорк таймс». «Пять минут молчания Мгера Мкртчяна» называется. Дело в том, что на одном из его выступлений в Америке больше половины зала составляли американцы, которые не говорили ни по-русски, ни по-армянски. Тогда брат вышел на авансцену и пять минут молча стоял и смотрел в зал. Публика от хохота сползала со своих кресел на пол. А Фрунзик еще раз окинул их взглядом, поклонился и ушел»…

Альберт Мкртчян

Արտիստը՝ թախիծը սրտում

Մհեր ՄկրտչյանՄարտի 27-ը թատրոնի միջազգային օրն է: Այս տարի լրանում է նաև Գ. Սունդուկյանի անվան ակաղեմիական թատրոնի 80 և մեծն դերասան Մհեր (Ֆրունզիկ) Մկրտչյանի 70-ամյակները: Միջոցառումը դահլիճում մեկտեղել էր թատերասերների  ու Մ. Մկրտչյանի երկրպագուներին: Մարդ, անհատականություն, կերպար, որ իր խաղով շատ ղերեր մարմնավորեց թե՝ կինոյում, թե թատրոնում, հեծանիվ ֊ երազող մանկահասակ երեխայից մինչև Վահրամ Փափազյանի բնորոշմամր «չոջւսխի աչքերով ծերունին», ում վարպետությունից ու խաղից, իր իսկ խոսքհրով ասած, «սաղ դալիճը խելռսվ ընկավ»:

ՀՀ մշակույթի, երիտասարդության հարցերի և սպորտի  նախարար Ռոլանդ Շառոյանի խոսքերով, նա իրեն համարում Էր ամենաերջանիկ մարդը, ով հավատարիմ մնաց մայր թատրոնին:
Թատերական գործիչների միության նախագահ Երվանդ Ղագանչյանի բնորոշմամբ Մհեր Մկրտչյանը հայ ժողովրդի առեղծվածներից մեկն Է, ով աշխարհ եկավ այն ավելի բարի դարձնելու համար: Նա ապրեց ու արարեց ազատ, անկախ, շռայլ: Նրա մեջ բաբախեցին Շե­րամի կերտած «ջիգյարը», Շիրազի վառվող սիրտը, Մինասի պայծառ գույները:  Մհեր Մկրտչյանը եկավ ու իր ծիծաղով լցրեց հայ բեմը, խոսուն աչքե­րով հայ հանդիսատեսին տվեց իր վիշտը, ասելիքը և գնաց: Բեմում հին և նոր սունդուկյանցիները նրա պատրանքը ստեղծեցին, Կինոմատոգրաֆիստների միության կողմից հետամահու նվեր մատուցեցին, երգեցին նրա երգած երգերից, ցու­ցադրեցին հատվածներ այն կինոնկարներից, որոնցում հրաշա­լի դերեր Է մարնավորել Մհեր Մկրտչյանը: Մի քիչ Էլ կատակեցին ու թախծեցին: Ամենի մեջ գլխավոր գործող կերպարը Մհեր Մկրտչյանն Էր իր բարի ծիծաղով ու հմայքով, թատրոնի ու կյանքի հանդեպ անչափելի ու անսահ­ման սիրով:
Մհեր Մկրտչյանին կարոտում և սիրում Է հայ հանդիսատեսը: Նորերի մեջ նաև նրա կերպն Է փնտրում ու ինչ որ տեղ փորձում Է նմանեցնել ու երբեմն Էլ համեմատվել նրա հետ: Հիասթափվում Է, ոգևորվում ու հոգու խորքում անթեղված Է պահում սերը դեպի դերասանական բույլը, որ եկավ ու ծաղկեցրեց մայր թատրոնը և որոնց կենւորոնում իր «մշտադա­լար» ներկայությունն է վայելում և վայելելոլ Մեծն Մհեր Մկրտչյա­նը: ժողովուրդը հիշում Է նրան «Հայրիկ»-ից համեստ ու ամաչկոտ, «Հին օրերի երգ»-ից՝ հոգեխռով ու տխրադեմ, «Մեր մանկության տանգո»-ից գյումրեցու իրեն իսկ հարազատ կեր­պարի մեջ ու շատ ու շատ այլ դերերով, որոնց թվարկումը կա­րող Է անվերջ թվալ: Նրան նվիրված հոբելյանական միջոցառմանը հավաքվածները ազդարա­րեցին նաև, որ այսպիսով սկիզբ է դրվում նաև Գ. Սունդուկյանի անվան թատրոնի 80-ամյա տարվա գարնանային թատերաշրջանի:

Սիմոն ՍԱՐԳՍՅԱՆ
«Հայաստանի Հանրապետություն»
ՈՒՐԲԱԹ, 29 ՄԱՐՏԻ 2002թ.


Մհեր ՄկրտչյանԵս միշտ զարմանում եմ, թե այդ ի՞նչ ուժ է, որ այստեղից գնում ու ջուր է առաջանում մարդու աչքերում: Այ քեզ բան: Ես երբեք չեմ ցանկացել դերասան դառնալ: Բայց տոտիկ-տոտիկ անելով իմ սուրբ ժամը եկավ, բերեց թատրոն, և ես չհասցրեցի մանկություն ունենալ: Թատրոնն աղոթելու տեղ է, թատրոնն Աստծո հետ խոսելու ձև է… Յուրաքանչյուր դերիս մեջ մխրճվում էի, ապրում, և ապրածս դեմքիս վրա ի ցույց դնում…
Ինձ հետ ապշելու բաներ են կատարվել, շուրջս լիքը չուզողներ եմ ունեցել: Մի անգամ, երբ «Եզովպոս»-ում խաղում էի Վաղարշյանի հետ, մարդիկ եմ տեսել, որ բեմի հետևից ասում էին` չի ստացվի, չի՛ ստացվի, չի՛ ստացվի: Էս իմ լեգենդն է, ոչ մեկի հետ դա չի եղել: Ես նույնիսկ կարող եմ եզրակացնել, թե ինչումն է բանը, որ իմ համբերությունը չի հատնում, որ իմ հումորը չի կորչում… Չի կորչում… Դա ինձ միշտ փրկել է… Ինձ ձեզնից միայն ծափեր են պետք, այնքան, մինչև ափերդ թմրի:
Գիտեմ, որ մարդիկ ինձ սիրում են: Բայց դա նրանից է, որ ես էլ իրենց եմ շատ սիրում, բոլորին` մեկ առ մեկ: Լիաթոք ծիծաղ եմ ցանկանում ձեզ, լուսավոր ժպիտ և մեծ նվիրվածություն` դեպի թատրոնը, կինոն, դեպի արվեստը: Հայրենիքի զգացողությունը պահեք ձեր մեջ, ինչպես սերն եք պահում ձեր սրտում, հոգով ու սրտով կապված մնացեք հող ու ջրին, հոգևոր հարստությանը, ծննդավայրին:
Միշտ մտածել եմ, որ մեռնեմ` դրոշակ կդառնամ, անկուսակցական դրոշակ, որը վարակված է բոլորի ու ամեն ինչի հանդեպ սիրով, որը օդի հետ շփվելիս մաշվում է, մանանա դառնում ու եթերից ցողում մարդկանց: